Казаки-эсэсовцы: сколько веревочке ни виться — всё равно на эшафоте затянется

75 лет назад, 16 января 1947 года, в Москве, по приговору Военной Коллегии Верховного Суда СССР были повешены за измену Родине и военные преступления главари казачьих формирований, преданно и кроваво служивших Гитлеру и его чудовищному режиму.

 

Слишком длинный кровавый след

Заслуженный приговор, вынесенный судьями, был приведён в исполнение в тот же день. С другой стороны, подсудимым было грех жаловаться на слишком уж "стремительное правосудие" — следствие по их уголовному делу длилось почти два года, начавшись сразу же после передачи казаков-эсэсовцев и их командиров советскому военному командованию вскоре после Победы.

Примечательно, что хотя уже в последние годы существования СССР западные "радиоголоса" с удовольствием сообщали советской аудитории о начавшемся на Западе "процессе переоценки правильности передачи гитлеровских прислужников советской стороне" — но в 1945 году как раз подавляющее большинство наших союзников в этом ничуть не сомневались. Во всяком случае, среди рядовых бойцов англо-американских армий и офицеров низшего и среднего звена, относившихся к красноармейцам с искренней благодарностью за их решающий вклад в разгром общего врага.

Ну и потом, предатели Родины, позже кое-кем объявляемые "беззаветными патриотами России и борцами с большевизмом", успели за годы войны оставить "кровавый след" не только на советской территории. Действительно, зверства казаков-карателей во время расправ над жителями Белоруссии, во имя помощи Рейху в его войне с "большевистскими бандитами" — партизанами, на Западе, быть может, и смогли бы замолчать.

Но вот вполне сравнимые по количеству пролитой крови карательные акции по отношению к восставшей летом 1944 года Варшаве, партизанам Югославии и даже вполне себе "западной" Италии скрыть было невозможно. Даже тем единомышленникам господина Черчилля и иже с ним, кто сразу после подписания капитуляции Германии начал разрабатывать операцию "Немыслимое" — план возможного начала боевых действий против Красной Армии на случай отказа Москвы от ультимативного требования вывести войска из Восточной Европы. К счастью, эти планы на тот момент не были поддержаны США — опасавшимися слишком уж быстро, прямо таки в духе Оруэлловской антиутопии "1984", превращать союзников во врагов — и наоборот.

Преступники подлежат суду

Ялтинская конференция
Ялтинская конференция

Так что "трагедию несчастных казаков", которых британские офицеры, не без применения физической силы, передавали советской стороне, сами британцы тогда никакой "трагедией" и не считали. Но всего лишь — юридически согласованной ещё на Ялтинской конференции февраля 1945 года выдачей для совершения над ними законного суда лиц, утративших право считаться "честными воинами" — ввиду запятнанности себя военными преступлениями на службе нацистов.

Собственно говоря, большинство из этого "горе-воинства" даже официально имели советское гражданство (а потому и сугубо подлежали советскому суду) — являясь коллаборационистами, перешедшими на службу Гитлеру во время оккупации Германией традиционно "казачьих" территорий СССР. Потом, по ходу собственного бегства от наступающей Красной Армии, их хозяева перевозили эту "компашку" за собой — "жалуя её землями за казачью службу" на территории то Западной Украины, то Польши, то Италии. Взамен требуя истово служить самому бесчеловечному и кровавому в истории режиму Гитлера.

В этом смысле даже не столь важно, что казачьи формирования перевели в формальное подчинение Ваффен-СС лишь к концу войны, якобы исключительно для того, чтобы "иметь возможность снабдить их тяжёлым вооружением". Потому что и до этого момента эти предатели замарались в таких зверствах, что этого хватило бы для вынесения и нескольких смертных приговоров. Ведь и в ходе Нюрнбергского процесса были повешено немало немецких генералов, не состоявших в СС — их судили по кровавым делам, а не по погонам.

И Указ Президиума Верховного Совета СССР № 39 от 19 апреля 1943 года "О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников", ставший одним из главных юридических оснований для приговора от 16 января 1947 года, особых различий по признаку наличия или отсутствия советского гражданства тоже не делал.

Наоборот, объединяя в пункте 1, перечне преступников, подлежащих "высшей мере наказания" "немецких, итальянских, румынских, венгерских, финских фашистских злодеев, уличённых в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, а также шпионов и изменников родины из числа советских граждан".

Это, кстати, к тезису о том, что один из казнённых по приговору Верховного Суда, генерал-лейтенант фон Паннвиц, якобы "мог избежать выдачи в СССР, так как являлся немецким гражданином — но предпочёл остаться со своими подчинёнными". Увы и ах для военных преступников — в ту пору их чаще всего судили не "по месту постоянного жительства", а по месту совершения своих главных злодеяний.

Те же критерии были применены и к другим главным обвиняемым — начальнику Главного управления казачьих войск при Министерстве оккупированных восточных территорий Германии Петру Краснову, его начальнику штаба и племяннику Семёну Краснову, начальнику Резерва казачьих войск при Главном штабе войск СС Андрею Шкуро, начальнику Черкесской конной дивизии Султан-Кирыч Гирею. А советский паспорт из шести осуждённых по этому делу имел только генерал Доманов — добровольно пошедший на службу к немцам в 1942 году, а до этого исправно работавший бухгалтером на советских предприятиях, даже сотрудничая с НКВД в качестве "внештатного сотрудника".

По делам и награда

 

Казаки-эмигранты формально не имели советского гражданства, так как бежали из России — кто по окончании Гражданской войны, а кто и даже раньше. Но всё равно ведь пошли на службу к злейшему врагу своей Родины — причём применяя оружие не только в боях с красноармейцами, но и против мирного населения.

Да, утешая при этом свою совесть сладенько-"маниловской" мечтой о том, что они "помогают освобождать Россию от большевизма — дабы впоследствии воссоздать её былое дореволюционное величие". Но допустим даже, что эти деятели не знали (или не хотели знать) о существовании людоедского плана "Ост", согласно которому на территории СССР должно было остаться от силы миллионов так 40 жителей — остальные же подвергнуться либо прямому физическому уничтожению, либо быстро вымереть из-за лишения их достижений современной цивилизации.

Но должны ж были эти "борцы" понимать хотя бы то, что идут служить в армию страны, которая была заклятым врагом России в прошлую мировую войну? И вновь выступила против уже не только "большевистской России" — но и её союзников в Первую Мировую, стран Антанты, в частности — Англии и Франции? А такое в любой армии мира однозначно квалифицируется как предательство.

Конечно же, об этом верхушка казаков-эсэсовцев отлично знала. Но ничуть на этот счёт не комплексовала. Тот же Пётр Краснов, ещё в начале своей "самостийно-атаманской" карьеры на Дону, сразу после революции, первым делом установил крайне тёплые отношения с кайзеровской Германией — не обращая внимания на то, что ещё совсем недавно воевал против неё в составе Русской императорской армии, а армии Антанты продолжали на тот момент воевать с немцами и дальше.

И с 1923 по 1936 года беглый казачий атаман проживал в Париже — но потом, с укреплением нацистского режима Гитлера, предпочёл вернуться в Берлин, дабы при первом же удобном случае предложить свои услуги Гитлеру. При том, что среди белоэмигрантского движения на Западе было немало и других примеров — как, например, категорический отказ идти на службу к немцам бывшего Командующего Вооружёнными Силами Юга России генерала Деникина.

Так что выбор — циничное предательство своей страны и народа — был сделан и главарями казачьих формирований на службе у фашистов, и большинством их подчинённых, вполне осознанно и свободно. Ну а "по делам — и награда". Потому и приговор 16 января 1947 года, несмотря на целую "лавину" реабилитаций пресловутых "жертв сталинского режима" в последние годы СССР и сразу после его распада, Военная Коллегия Верховного Суда России в 1997 году оставила без изменений.

Почему Сталин не принимал Парад Победы 1945 года