Памяти Виталия Чуркина. Что значит быть постпредом России

Должность постоянного представителя России при ООН, вероятно, одна из самых трудных в дипломатии. Представлять крупнейшую ядерную державу в самой главной глобальной международной организации, в Совете безопасности ООН, на котором лежит ответственность за поддержание мира и стабильности на всей планете, — тяжелый труд. Цену каждого слова, каждого жеста представителя России в ООН невозможно переоценить. Как справлялся с этой работой Виталий Чуркин, выдающийся российский дипломат, 40 дней назад, 20 февраля 2017 года, скончавшийся на своем посту, "Правде.Ру" рассказал постоянный член российской делегации на Генеральной ассамблее ООН Анатолий Салуцкий.

Что значит быть постпредом России: памяти Виталия Чуркина

— Анатолий Самуилович, что это был за человек, как бы вы охарактеризовали Виталия Чуркина?

— У меня с ним было как бы особое общение. Я не дипломат, человек со стороны, писатель. А надо сказать, что такие обаятельные, общительные личности, каким Виталий Иванович был, очень любят общаться с людьми со стороны. Тогда не затрагиваются сугубо профессиональные дела, поскольку дипломатия, особенно высокая дипломатия, — это архисекретное дело, государственная тайна в полном смысле этого слова.

Естественно, мы с ним никогда не говорили на чисто дипломатические темы. Максимум, о чем я его мог спросить и спрашивал, — о его отношениях с Самантой Пауэр (экс-полпред США в Совбезе ООН. — Ред.). И он говорил, что отношения вне ООН — прекрасные. Когда он погиб (я считаю, действительно на боевом посту), отзывы подтверждают, что у него были действительно очень хорошие отношения с коллегами.

Когда я приезжал в Америку, довольно часто бывал на генеральных ассамблеях Организации объединенных наций и всегда бывал у него, мы встречались и в рабочем зале заседания, и у него в кабинете в постпредстве, и на отдыхе, и на выставках. Мы с ним не зависели друг от друга, не были связаны каким-то образом. Мне было интересно общаться с ним, ему было интересно поговорить со мной.

Конечно, Виталий Иванович войдет в плеяду выдающихся русских дипломатов, которая еще с XIX века идет. Безусловно, войдет. Как он работал в Совете безопасности — это была вершина дипломатической деятельности, наверняка это войдет в учебники для обучения дипломатов. Виталий Иванович — родоначальник основ и стиля публичной дипломатии.

— Вот действительно, было бы интересно узнать о стиле Чуркина.

— Конечно, дипломатическая работа — очень закрытая. Чуркин раскрылся только потому, что у него был особый пост, особая должность, где он должен был выступать публично по самым разным проблемам. Обычные послы в странах публично не выступают. Только иногда дают выверенные интервью, но такой публичности нет, сама профессия этого не предполагает.

А то место, которое занимал Чуркин, предполагает публичность. И эту публичность надо правильно реализовать. Кто-то это умеет, а кто-то нет. Кто-то правильно, но чисто формально защищает интересы государства, но это не будет какой-то стиль. А у Чуркина выработался свой особый стиль публичной дипломатии, когда он мог резко на ходу ответить, возразить, парировать.

Для этого и надо быть открытым, публичным человеком. И мне кажется, одной из очень больших трудностей в его работе при этом было соблюдение государственной тайны в баталиях за столом Совета безопасности. У нас ведь постоянные представители не только в ООН, есть в Женеве, тоже в ооновской структуре, есть постоянные представители в европейских организациях и так далее. У них тоже свой стиль, но не такой яркий, как у Чуркина.

Он стал родоначальником, на мой взгляд, определенного стиля публичной дипломатии. И этот стиль, конечно, войдет в анналы и учебники истории. Его, несомненно, запомнят.

— Такой стиль предполагает очень разносторонний характер личности. Расскажите, как Чуркин воспринимал искусство, художественные произведения?

— Он очень любил общаться с людьми искусства, не связанными с дипломатией. Я не видел, как он общается с дипломатами, потому что это особый стиль общения, профессиональный. Но я по себе сужу, как он охотно и довольно длительно, несмотря на занятость, общался со мной и другими людьми творческих профессий. У него в кабинете был специальный широкий большой стол вблизи двери для приема посетителей. И мы с ним спокойно беседовали на самые разные темы. Самые разные. И я понимал, что ему это нужно для широты взгляда.

— Могли бы вы рассказать какие-то интересные моменты дипломатии?

— Дело в том, что, вообще-то, дипломатия в значительной мере вершится за накрытым столом. Нужно поддерживать человеческие отношения, доверие… Потому что есть вопросы, которые нуждаются в доверии и умении объясняться. Поэтому встречи бывают довольно долгие по разным поводам. Расскажу очень короткий эпизод, который к Виталию Ивановичу отношения не имеет.

В Женеве находятся представительства практически всех организаций, которые работают в Совете по правам человека. И вот примерно раз в месяц они собираются за столом в каком-то из основных посольств на дружескую встречу поговорить, пообщаться. И вот в нашем посольстве я был невольным свидетелем того, что кто-то из России прислал два ящика вина на день рождения одного из дипломатов.

Это вино тоже решили поставить на стол, естественно, и потчевать всех послов. Они попробовали, всем очень понравилось. Что за вино? А наш постпред в Женеве Алексей Николаевич Бородавкин говорит: пейте, пейте, закусывайте. Распробовали? Прочитайте на этикетке — это вино крымское. Это было как раз в разгар крымских событий. И вот их потчевали крымским вином.

— Хитрый ход.

— Да. Возвращаясь к Виталию Ивановичу, он мне говорил, что такие встречи регулярно происходили по разным поводам в постпредствах, ресторанах и так далее. Практика совершенно нормальная.

Я бы хотел еще несколько слов сказать о книге. Я упоминал об этом первым, потом уже как-то проскочило более подробно, что у него есть рукопись. Виталий Иванович со мной как с профессионалом советовался — естественно, не по содержанию книги. Мы с ним довольно основательно говорили.

Он сразу сказал, что его книга — довольно объемистая рукопись. Названия еще не было, но смысл: моя жизнь — дипломатия. Это, безусловно, мемуары. Я ему сказал: у вас очень интересная дипломатическая жизнь, но все-таки самый широко известный ваш пост — постпредство в ООН. Если книга будет называться "Записки постпреда", она станет бестселлером. Он обещал очень сильно подумать над моим предложением.

Вы знаете какова судьба этой рукописи сейчас?

— Нет, не знаю, но она существует. Ясно, что она будет издана, тут сомнений никаких. Вопрос в том, какое издательство, кому вдова предпочтет передать, как в МИДе решат… У Виталия Ивановича очень хороший литературный стиль. Поэтому тут правящий редактор не нужен, нужен научный, чтобы он все четко выверил. Я думаю, что его будут часто и долго вспоминать. Тем более, когда выйдет книга.

Беседовал Дмитрий Нерсесов

К публикации подготовил Юрий Кондратьев

Читайте также:

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ФСБ о смерти Виталия Чуркина

Виталия Чуркина все-таки отравили?

Похороны Виталия Чуркина: эксклюзивные фото и видео

ЭКСПЕРТ: Чуркин своей работой задал высокую планку

Смерть Чуркина: мнение судебно-медицинского эксперта

Смерть Виталия Чуркина: соболезнования и расследование

"Если бы нам нужна была проповедь, мы пошли бы в церковь": 10 ярких цитат из выступлений Виталия Чуркина

"Воин пал на поле боя"